Какую программу будет вести борис корчевников на канале спас


Борис Корчевников: путь от звезды «Кадетства» до главы телеканала «Спас»

Борис Корчевников

Многие ассоциируют Бориса Корчевникова с «Кадетством», в котором он исполнил роль суворовца Синицына, однако это далеко не первая творческая работа актера. Он дебютировал на сцене МХАТа еще в семь лет. Уже тогда мама Бориса не сомневалась: сына ждет большое будущее.

Корчевников получил блестящее образование в МГУ и стал известным ведущим, а потом и главой телеканала «Спас». Однако поклонники переживали за здоровье Бориса: четыре года назад он признался, что перенес операцию по удалению доброкачественной опухоли головного мозга. Сейчас зрителям не о чем волноваться — Борис Корчевников прекрасно себя чувствует. Сегодня журналист празднует 37-ой день рождения, в честь которого мы вспоминаем его стремительный путь к успеху.

УДАЧНЫЙ СТАРТ

Бориса воспитала мама Ирина Леонидовна, работавшая во МХАТе. Именно она привила мальчику любовь к искусству. Ребенок рисовал, сидя у родительницы в кабинете, гулял по театру, а в семилетнем возрасте уже выступал на его сцене. В восемь Корчевникову доверили играть в 12 постановках, в которых его коллегами стали Олег Ефремов и Евгений Миронов.

Юный актер рано заинтересовался журналистикой. Мальчику было всего 11, когда он с блеском прошел кастинг на должность ведущего и репортера передачи «Там-Там новости» на РТР. Карьеру Борис продолжил в программе «Башня».

За успехами сына внимательно следил Вячеслав Орлов. Бывший директор Театра имени Пушкина не принимал участия в воспитании Бориса и познакомился с мальчиком, когда тому исполнилось 13.

«Мой папа со мной не жил. Он нехорошо поступил по отношению к маме, бросил, когда она была беременна. Никак не помогал и ни в чем не участвовал. У меня достаточно поводов обижаться и даже ненавидеть его. Я не знаю, может быть, в меня вложила это мама, но я почему-то считал его папой», — делился Корчевников в программе «Прямой эфир».

Борис Корчевников стал популярен после сериала «Кадетство»

Когда пришло время поступать в вуз, Борис разрывался между работой в театре и на телевидении. Точно так же ему было сложно решить, идти на факультет журналистики, или же попытать счастья в школе-студии МХАТ. Корчевникова приняли в оба учреждения, но он отдал предпочтение МГУ, однако это не помешало развитию его актерской карьеры.

Вскоре Борис устроился штатным репортером на НТВ, параллельно снимаясь в кино и рекламе. Одним из первых сериалов Корчевникова стал проект «Воровка-2». Но настоящую популярность артист обрел после выхода «Кадетства», в котором исполнил роль суворовца Ильи Синицына. Съемки шли почти два года, каждый день нужно было работать по 12 часов. Не обходилось и без других трудностей: как воплотить на экране 15-летнего наивного юношу, когда самому актеру уже 24? Однако в итоге Борис Корчевников получил бесценный опыт и научился преодолевать неуверенность в себе благодаря советам старших коллег, Владимира Стеклова и Александра Пороховщикова.

ПОТЕРИ

Четыре года Борис Корчевников вел программу «Прямой эфир»

В 2000-е карьера Корчевникова на телевидении пошла в гору. Он путешествовал и расследовал известные мифы с программой «Хочу верить!» на СТС, изучал феномены отечественного шоу-бизнеса в паре с Сергеем Шнуровым, вел с Василием Уткиным программу «История российского юмора». Четыре года Борис обсуждал самые острые темы в шоу «Прямой эфир», которое покинул ради других проектов. А заново открыв для себя религию и по-настоящему проникнувшись верой, журналист возглавил канал «Спас».

Наблюдая за успехами кумира, поклонники полагали, что и в личной жизни Корчевникова все прекрасно. Ведущий предпочитал не комментировать сердечные дела, но затем признался, что хотел жениться, однако его отношения с актрисой Анной-Сесиль Свердловой, длившиеся семь лет, закончились.

Борис Корчевников не может забыть невесту, с которой расстался

«Расставание с Анной было болезненным. Это как оторвать веточку, которая уже приросла. Больно на всю жизнь, — говорил тележурналист. — Если ты расстался из-за предательства, доверие сохранить не удастся. В нашем случае не было предательства ни с моей, ни с Аниной стороны. Поэтому доверие сохранилось, а значит, и шанс на дружбу».

Борис Корчевников потерял отца

После разрыва с возлюбленной Борис чувствовал потребность поделиться с кем-то переживаниями. Как раз тогда Корчевников сблизился с отцом, несмотря на то, что родственник не был рядом с ним в детстве.

«В 2015 году на Рождество, когда он уже не руководил театром, я позвонил и предложил встретиться. Пришел к нему домой на Патриаршие пруды. Он сидел один в квартире, много курил, пил кофе и рисовал картины. Я продолжал его звать на «Вы». Он сказал мне много тонких вещей: «Будь лидером, и все. Со временем все станет органично». Про невесту он сказал следующее: «Придет еще твоя девочка, ты увидишь это и поймешь. Похоже, это не твоя девочка». И как-то очень просто все объяснил. Я уходил тогда от него, кутаясь в зимнее пальто, и рыдал, потому что понимал: папа скоро умрет», — откровенничал ведущий.

Борис Корчевников вспомнил, как отец умирал на его глазах

В последние несколько месяцев отец Корчевникова очень мучился, впал в кому. Уже находясь в реанимации, Вячеслав Орлов познакомил сына с дочкой от других отношений. Вместе с сестрой Борис посещал больного родственника, приезжал к нему каждый день, уговорил причаститься перед смертью. «А потом его не стало. Он умирал, а я был рядом. Папа ушел, практически держа мою руку в своей», — вспоминал ведущий.

ПОБЕДИТЬ БОЛЕЗНЬ

Борис Корчевников немного поправился из-за курса лечения

В 2015 году Борис Корчевников сделал важное заявление в конце одного из выпусков программы «Прямой эфир». Ведущий признался, что врачи поставили ему страшный диагноз — опухоль мозга, но, к счастью, новообразование оказалось доброкачественным. Как воспоминание о болезни у актера остался шрам после операции.

Долгие месяцы окружающие продолжали обсуждать диагноз артиста, предполагая, что у него рак. Однако Корчевников опроверг домыслы, пояснив: опухоль была редкой, пришлось сделать трепанацию черепа, после которой ведущий несколько недель не мог ходить, но все осталось позади.

Борис Корчевников не мог ходить после трепанации черепа

«То, что случилось со мной, это не рак. Не онкология. Конечно, было много преувеличений на этот счет. Много вранья. Но это болезнь, которая заставила меня, взрослого мужчину, который всегда занимался спортом, был успешен в профессии, почувствовать себя ничем — слабым, немощным», — говорил Борис в «Прямом эфире».

Борис Корчевников любит детей и проводит много времени с крестником

Вопросы по поводу состояния здоровья ведущего вновь возникли у поклонников в этом году: Борис набрал несколько килограммов, и зрители волновались, не является ли это признаком болезни. Корчевников заверил публику, что с ним все в порядке. «Я за последние несколько месяцев немного поправился, потому что лечился. Все уже позади, я иду на поправку. Но мне приходилось читать про себя столько недоброго: как я разжирел. Хватало сил относиться к этому с улыбкой», — поделился ведущий в программе «Судьба человека».

Борис Корчевников: «Я немного поправился, потому что лечился»

Несмотря на периодические проблемы со здоровьем, сейчас Корчевников очень много работает. Артист неспроста покинул два года назад «Прямой эфир»: руководство телеканалом «Спас» требовало постоянного внимания. Кроме того, Борис ведет программу «Судьба человека» и «Далекие близкие».

Звезды с легкостью доверяют деликатному ведущему заветные тайны, ведь он с пониманием и тактом относится к каждой рассказанной в студии истории. Корчевников считает себя ответственным за героев, приходящих к нему на съемки. Занимается Борис и благотворительностью: собирает деньги на строительство храмов и лечение детей.

За искренность и открытость ведущего любят зрители. Поклонники надеются, что вскоре кумир найдет вторую половину, которая будет его достойна, ведь Борис давно мечтает о большой семье.

По материалам EG.ru.

Фото: Instagram, кадр из сериала Сергея Арланова, Валентина Козловского, Павла Игнатова «Кадетство» производства «Константа фильм» по заказу СТС, кадр из программы «Прямой эфир» телеканала «Россия 1», кадр из программы «Судьба человека» телеканала «Россия 1»

Борис Корчевников | Телеканал «СПАС»

Полный текст программы

Здравствуйте, уважаемые друзья. Мы продолжаем писать парсуны наших современников. И сегодня у нас в гостях Борис Вячеславович Корчевников. Борис Вячеславович.

Владимир Романович.

Добрый вечер.

Добрый.

Боря, Вы знаете нашу традицию программы, когда я прошу гостя как бы представиться, то есть обозначить свою самоидентичность, то, что для Вас сегодня самым главным является, могу я Вас попросить?

Тележурналист.

Я имею в виду не профессию, а вот именно — прежде всего Вы кто?

А у меня нет ничего больше. У меня все время и вся жизнь уходит только на это.

Хорошо. У нас, как Вы знаете, пять блоков: вера, надежда, терпение, прощение, любовь. У нас есть опция, моя любимая опция, которой никто не пользуется, — вопрос гостя ведущему.

Я заготовил.

Поехали?

Поехали.

Вера.

ВЕРА

Десять лет назад в интервью журналу «Фома» Вы сказали, что «у меня есть убеждение, что Бог — это очень просто». Вы сейчас так же думаете?

Десять лет назад я летал. Я Его только узнал, и жизнь невероятно упростилась, и все стало на свои места. А потом я Его много раз терял. И мне стало сложнее. И вот тогда я этими словами жил, а сегодня для меня бы это были только слова, то есть я продолжаю это говорить: Бог — это просто, но мне трудно… трудно Его хранить, я ужасно много раз Его терял своими собственными поступками… поступками своими.

Ну, то есть, когда Вы говорили, что «Бог — это просто» — тогда Вы имели в виду как бы вот отношения человека с Богом, да? Бог — это просто, в смысле вера — это просто? Вы это тогда хотели сказать?

Я имел в виду, что, когда Бог приходит в твою жизнь, все встает на свои места, все становится предельно понятно, и до сих пор убежден, что попробуй объяснить мир и вообще все, что с тобой происходит, и весь мир вокруг без Бога. Ну помыкаешься, помыкаешься, поспоришь до хрипоты, все равно не получится. Без Бога ничего нет, это как та щепотка соли, которая все вокруг и осаливает. Я это имел в виду, и действительно, Он мне был тогда так близок и понятен, я с Ним так просто разговаривал и так быстро получал ответы… Я не говорил, кстати говоря, то, что говорю сейчас часто: «прости», я разговаривал совершенно о других вещах, меня тогда… я купался в этой радости невероятной. Мне казалось, что Он так близок, действительно, так прост — как друг.

Сейчас Вы переживаете отношения с Богом как с судьей?

Да.

Ну Вы от Него идете или от себя, потому что тут же может быть по-разному? Можно чувствовать….

Да, да, да, как с судьей.

Но ведь он друг, он нас сам назвал друзьями.

Дружба заканчивается, когда друга предаешь или друг тебя предает. Я Бога предавал с тех пор, как узнал Его. Я понял этот ужас, я это пережил и очень стараюсь этого больше не делать, но это уже отношения… да, это дружба, но уже с какой-то раной, знаете, когда доверие уходит между друзьями. И это чувство стыда… мы знаем, что любая исповедь вроде как смывает, причастие, т я стараюсь чаще причащаться и исповедоваться, но все равно что-то повредилось в отношениях. Наверное, так между мужем и женой, между мужчиной и женщиной: когда появилась измена — уже, наверное… можно излечить, проститься с этим, все как-то исцелить, но этот шрам все равно остается у обоих, какое-то недоверие. Я раньше очень любил ездить в Лавру. В месяц раз стабильно ездил, в Троице-Сергиеву. Селился там в этой гостиничке и ходил на раннюю службу, причащался там, у мощей Сергия. Потом бежал скорей, скорей в эту гостиничку (служба там в восемь утра заканчивалась), ложился — после причастия, знаете, хочется так… не расплескать — ложился в кровать, укутывался, еще надо доспать. Потом просыпался и никуда не ходил, даже… ну были и такие мысли: «даже завтракать не буду после причастия». Чтобы вот ничто не входило, до обеда не завтракал, чтобы ничто не входило и не тревожило вот этой какой-то тишины, в которой есть ответы на всё. Я не переживаю вот этой тишины, в которой есть ответы на всё, даже на те вопросы, которые ты не задавал. Я не знаю, охлаждение это или нет, я не переживаю больше этой тишины. Но я и в Лавре почти не бываю больше, времени нет. Ушло какое-то вот это острое переживание этой тишины. С другой стороны, вот знаете, это вопрос… а можно, это будет вопросом ведущему?

Давайте попробуем, здесь один генеральный директор в студии, поэтому…

А может быть, я неправильно принимал эту говорящую тишину с ответами за переживание Бога, как вы думаете? Мне правда интересно. И может быть, вера — это не состояние? Я очень дорожил поначалу, в первые годы в Церкви, да и сейчас продолжаю дорожить, может быть, в этом ошибка, состояние — его несешь как стакан, наполненный до краев. А может быть, вера — это не состояние, а что-то большее, что-то другое?

Ведь не бывает… вот Вы стали говорить про шрамы, да, ну, которые… а без этого же не бывает, поэтому вера — это научиться быть верным Богу со шрамами. Потому что, когда ты в этом состоянии, тебе легко, и тебе кажется, что вот… А как идти после предательства, то есть возвращаться, скажем, если мы говорим: пес возвращается на свою блевотину, то есть когда мы продолжаем грешить, а задача-то — возвращаться, конечно, к тому состоянию, о котором Вы сказали. Неправильно здесь может быть только одно: это надежда на то, что это состояние будет вот… то есть что будет без шрамов, не будет?

Вера — это же верность. А верность — это… причем, понимаете, легко быть верным, когда… ну, условно говоря, смотрите, вы переживаете — мы переживаем. Почему вы? Мы. Почему Евангелие — это не про то, что было две тысячи лет назад? Все апостолы предали Христа, все предали. Ну про Иоанна мы… он был единственный на Голгофе, поэтому говорят все, кроме Иоанна. Петр отрекается трижды — это не то что шрамы, это просто разрубленное тело, но предателем оказывается один Иуда, потому что остальные приходят потом. Проходя, я думаю, ровно через то, о чем Вы говорите.

НАДЕЖДА

У нас — «Надежда». Тема надежды… продолжая то, что вы начали уже, еще одна ваша цитата, но из свежего интервью уже. Собственно, я думаю, что это то же состояние, которое вы сейчас описывали. Вы говорите: «Сейчас бы я хотел о Боге молчать, потому что слишком часто Его терял. И слишком часто ощущал себя недостойным, чтобы о Нем говорить». А как у Вас сейчас вот это состояние, совершенно понятно — искренне Вами и сложно переживаемое, соединяется с тем, что Вы — генеральный директор канала, который целиком, это значит — все время говорить о Боге. Я Вас очень хорошо понимаю, потому что это мой вопрос тоже, потому что я издаю журнал, и все, что Вы говорите, мне очень понятно. Когда ты утром просыпаешься и думаешь: и как ты теперь выйдешь и скажешь — вот это главный редактор журнала «Фома». О-о-о… и бывает чувство полного бессилия у меня.

И ненавидишь себя, если ты делаешь что-то, что не в меру этого служения… вот так сочетается, иногда ужасно.

Но это ведь, наверное, тоже не помогает. Я имею в виду, что, знаете, вот поверьте, правда, я очень хорошо понимаю, что Вы говорите, потому что мне это очень близко. Но мне кажется, что вот реакция, которую мы — я позволю себе сказать – мы переживаем, она неправильная.

А как правильно?

А я не знаю. Я не знаю, как правильно. Знаете, ошибка в чем? Сконцентрированность на себе все равно. Не на служении: Вы поставлены — всё, работайте, товарищ, работайте. В этой связи у меня к вам следующий вопрос…

Это как-то так связано с первой частью нашего разговора, с верой. Вот Вы сказали про блевотину и про верность, и это для меня стало какой-то обнадеживающей такой фразой, потому что я понял, что нет, у меня нет охлаждения в вере, потому что я, даже вот весь в блевотине сидя, я верю. Вот это, кстати, не ушло ни капельки, я все равно всегда верю. Недавно прочитал у какого-то… у кого же я прочитал… а, это был пост владыки Амвросия, кажется, что самое страшное, когда грешишь, зная, видя перед собой Христа, вот видя Его, и грешишь перед Его лицом. Зная, что ты делаешь, зная, что ты сейчас вот гвоздик в Него, да. Вот это был его пост. Я подумал — я не знаю, ошибся я или нет, — что в момент моих таких самых предательских по отношению к Богу грехов, я забывал, что Он рядом, я до такого не доходил, что я вот перед Его лицом грешу. Могу согрешить, и сразу перед Его лицом оказаться. И тогда… ну как-то выкарабкиваешься.

Я не помню сейчас точно, по-моему, это «Лествица». В «Лествице», кажется, я читал, там говорится, что, когда враг рода человеческого хочет сподвигнуть человека на грех, он ему рисует Бога милосердным — ну чтобы человек согрешил: Он тебя простит. А когда человек согрешает, то, чтобы ввергнуть человека в другой грех — в уныние, он нарисует Его страшным судьей, который неизбежно карает за проступки. Может быть, тут… Но у меня к вам другой, у меня к вам другой вопрос.

Давно не читал «Лествицу», может быть, в этом дело.

Вот, вот. Вопрос вот какой. Я никогда не забуду одну дискуссию, очень острую, когда один ее участник говорил, условно говоря: «Дайте мне православный канал, я изменю за год страну». А другой — причем второй как раз был телевизионщиком, первый нет, первый — священником, — а телевизионщик говорил: «Не ставьте телевизор в красный угол под иконами, не ставьте. Как только телевидение перестанет знать свое место, оно не принесет никакой пользы». Вы к какой точке зрения больше склоняетесь?

Надо просто признать, что телевизор стоит в красном угле в половине страны.

Уже стоит?

Надо просто признать и исходить из этого. «В деревне Бог живет не по углам», а везде. И «Спас» про это. Как Бог — везде.

Вот мы выкладываем программы, которые на канале выходят в Интернет, да. Я захожу и читаю отзывы. Под каждой программой, под каждой есть взаимоисключающие отзывы. Причем степень аргументированности или ее отсутствия — она одинакова. Она может там присутствовать или не присутствовать и в хвалебных, и в ругательных и так далее. Вот Вы как с этим — Вы их правда читаете, как Вы это переживаете, перерабатываете, что Вы принимаете, а что нет, что для Вас?..

Признаться, если так вот все комментарии «Во что вы превратили канал “Спас”»?», а следующий — «Спасибо за канал “Спас”» — ну, здесь можно увлечься и…

А что для Вас критерий замечания, которое вы примете?

Я люблю конкретику. Это какая-то, я не знаю, внутренняя убежденность. Ну все-таки я когда-то «Лествицу» же читал.

Но, как мы выяснили, давно не перечитывал.

Давно не перечитывал, но вот когда все-таки внутренняя убежденность и Евангелие каждый день… Знаете, Евангелие на самом деле, критерий — это Евангелие, вот правда. Вот если кто-то напишет, что в Евангелии так, а на «Спасе» прозвучало так, — это страшная для нас история.

ТЕРПЕНИЕ

«Терпение» — следующая тема наша. Сейчас я задам вопрос, ответ на который будут внимательно слушать все, кто находится в студии, и все, кто сейчас нас снимает: как руководитель канала, чего Вы не готовы терпеть от сотрудников, не собираетесь терпеть?

Лжи. Лжи и срыва эмоционального на другом человеке. Этого хватает в нервной телевизионной работе. Мы говорим о мире сердечном, мы говорим о Боге, мы не можем говорить об этом, потеряв Его.

Борь, а вот смотрите, ведь есть такой… как мне представляется, может быть, Вы не согласитесь, такой железный закон, он точно, я убежден, что он касается того, когда ты делаешь ставку на эпатаж, но даже дело не в эпатаже, вот именно в эмоциональном: чтобы держать аудиторию, надо повышать градус.

Сто процентов, конечно.

Что тогда делать, чем тогда «Спасу» аудиторию привлекать?

Вот ровно обратным, потому что на самом деле зритель все понимает, и от крика тоже можно устать. Ну, когда у тебя все время кричат, помните, вот туда-сюда, туда-сюда, когда это постоянно, то ты устаешь, ты хочешь совсем другой ноут, и огромная, огромная аудитория, которой хочется совсем другого, она большая. Ну, всё покушали, всё узнали — на самом деле устаешь.

Борь, ну ведь амбиции «Спаса» тоже на большую аудиторию?

Да.

А спектр эмоций, если я правильно понимаю, вы не можете себе позволить? Нет, просто, понимаете, если бы Вы сейчас сказали: «Выйдите вон из студии!», и мы вот завтра, во-первых, все бы смотрели: не вышедший эфир, это бы все обсуждали и так далее. А вот мы с Вами сидим, говорим про исповедь что-то такое…

Нет, на «Спасе» есть весь спектр эмоций. Телевидение — это искусство эмоций. Тут есть один критерий: «Спас» немножко в каком-то смысле не совсем телеканал по таким телеканальным меркам. Это… потому что, знаете, любой телеканал строится из главного вопроса: «Вот ты для кого? Какая твоя аудитория»? Вот кто твоя аудитория? Дальше из этого строится весь маркетинг, все позиционирование, форматирование канала, продукты, актеры, их возраст, тональность — ты должен понимать свою аудиторию. А можно во второй раз вопрос ведущему задать?

Нет, я в домике.

Но вам как никому, как руководителю Синодального отдела по взаимодействию с обществом это должно быть понятно. А у Церкви какая аудитория?

Все.

Все.

Все.

И это аудитория «Спаса», то есть это вообще, эта формулировка — некоторое нарушение святого телевизионного закона, что должно быть жесткое таргетирование в аудитории. А у нас все.

ПРОЩЕНИЕ

«Прощение» — у нас с вами следующая тема. Неудобный вопрос. Вот говорят, что у человека есть как минимум три «я», три человека: то, какой он с близкими, то, какой он со всеми остальными, и то, какой он на самом деле. Я думаю, что больше, но вот давайте исходить, что три вот эти, да. Вот как Вы думаете, как сильно ваши эти три «я» отличаются друг от друга?

Есть четвертое «я», как мне кажется: есть какой человек перед Богом.

Ну, он какой есть на самом деле — вот таким Бог его и видит, мне кажется.

Я стараюсь везде как перед Богом. Стараюсь, правда. Это у Бога надо спросить, получается у меня или нет, но стараюсь, правда.

Борь, а вот в этой связи уже продолжение этого вопроса, но профессиональное. Вот говорят, что, когда человек ведет программу — ведущий, все равно это какой-то образ телевизионный, но он будет успешен тогда, когда он органичен. Ну вот у меня, допустим, Иван Иванович был Демидов, и я что-то его спросил про его… и он говорит: ну это же был образ, это был не я, я его специально создавал. Вот у Вас, Вы как ведущий — это образ, или это, скажем, образ при этом органичный для Вас, или это Вы просто вошли в студию и беседуете, и без камер Вы бы также беседовали?

Нет, не образ.

То есть Вы бы без камер беседовали совершенно так же?

Нет, нет. Даже когда актеры говорят: это не я — не верю. Ну, актер — это… в том-то и дело, вся сила и гений этой профессии у того, кто получается, когда это ты, но проживаешь эту жизнь ты сам, это в себе самом открываешь все эти краски и эмоции. А в журналистике тем более никакого образа нет, на себя не надеть в любом жанре, а тем более в том, в котором я сейчас работаю.

Послушайте, но в этом жанре невозможно… я честно скажу, не могу сказать, что я все программы «Судьба человека» смотрел, но я смотрел, и много… А если вот Вам неинтересно в этот момент?

Нет, так не бывает.

Ну как не бывает?

Вот честное слово — ни разу.

То есть я хотел спросить, что это — искусство монтажа или?..

Нет, нет, ни разу так. Это уже годами какая-то отработанная внутренняя техника: мне интересно до выхода в студию уже, и дальше я целиком в том, чем я занимаюсь, либо в человеке, с которым я разговариваю. То есть я вообще не думаю о том, как в этот момент выгляжу со стороны. Я весь как бы одно большое ухо, я целиком только слушаю и вслушиваюсь. Вообще, интервью — это про слушание больше, чем про вопросы, вы знаете, наверное, вот. И я поэтому… нет, нет, никакого образа, и неинтересно ни разу не было. У меня это просто потому, что я все переношу на себя, я начинаю просто это всё переживать, проживать, я нахожу свое, свое в этом, в чужой судьбе, просто свою ситуацию. И мне искренне важны эти ответы на вопросы, искренне, а если не искренне, то фальшак, вот фальшак сразу просто будет видно, тогда не надо… тогда до свидания, не надо этим заниматься.

А это вас эмоционально опустошает или наоборот? Ну это же ужасно тяжело, вы же не программу в день снимаете, Вы когда снимаете, снимаете несколько программ. И это колоссальное эмоциональное напряжение. Вы что чувствуете после съемок?

Вот пустота может опустошить, но такое бывает крайне редко. Отсутствие мира в человеке, с которым говоришь, — да, и меня лишает мира целиком. Как-то один батюшка после эфира мне позвонил, старенький-старенький, ему лет девяносто, из Питера, и говорит: я смотрел программу, у тебя бес был в студии.

Это он после какого, но не после «Судьбы человека»? Или после «Судьбы человека»? Я не прошу конкретно программу назвать.

С одним известным эпатажным хриплым артистом.

Да, мы помним, помним эту программу.

Да, он сказал ровно это: «У тебя бес был в студии». Где бес, там нет мира. Не обязательно везде это так присутствует, не знаю, я не видел, но мне очень знакомо, когда это опустошает, содержания нет вообще никакого после этого, ты просто лежишь и заполняешь себя еще большей пустотой типа смотрения социальных сетей, телевизора, абы что переключением. Пустота тянется к пустоте, вот это я фиксировал в себе после таких программ, которые всё из тебя вытянули, ты себя еще больше заливаешь пустотой, это ужасное состояние.

ЛЮБОВЬ

Вот, у нас любовь – как раз, мне кажется, почти об этом, следующая тема.

Когда же, когда же, когда же она придет, нечаянно нагрянет?

А вот — когда?

Когда?

Да.

Это… я устал задавать уже этот вопрос.

Нет, а я-то, знаете, как, у Льюиса, «Настигнуты радостью». Вот христианин — это все-таки настигнутый любовью, я, Вы знаете, мне очень важно и сложно, и больно то, что мы с Вами сегодня говорили, вот это ощущение судьи, и я понимаю, что в этом есть очень важная, так сказать, составляющая. Я не буду сейчас еще одну Вашу цитату приводить, потому что Вы об этом сегодня уже говорили, но там Вы говорите, что то, что ты сделал, к тебе вернется: ты оставил женщину, которую любил, которая любила тебя, и это к тебе вернется обязательно, потом… я, когда это читаю, я в этом…

Это то, о чем я чаще всего думаю, вживаюсь в судьбу других людей, например, в программе «Судьба человека» и вообще в жизни, о каких-то законах…

Я понимаю, Борь, но я в этом слышу только закон кармы, я в этом не вижу евангельского закона любви, потому что в этой логике, Вы простите меня, я сейчас жестко очень скажу, но в этой логике, которую вы излагаете, Господь не мог сказать разбойнику на кресте, что ты будешь ныне со мной в раю, не мог, потому что не за что было.

Ну, смотрите…

И любое прощение, когда Бог нас прощает, основано на этом.

Так смотрите, разве эти законы работают, так это законы жизни, в которых нету Евангелия и Бога. Бог же не может себя навязывать. История про брошенную жену, не надо быть, условно говоря, да,или любовь построенная, как говорят в народе «счастье на несчастьи», — это история про то, что в какой-то момент ты поступком своим сказал: Бог, я без тебя как-нибудь, я так хочу. Бог говорит: да будет воля твоя, — говорит Бог. И все, что дальше происходит, это не Промысл, это не то, что Бог делает: ты бросил жену, и та тебя предаст через пятнадцать лет, вот ты увидишь. Нет, это законы, которые, вот эти законы, работают сами. Законы без Бога работают сами, это страшная темная инерция, в которую ты превращаешь свою жизнь. Но это закон. Это, правда, закон. Ты можешь его сам изменить, но только сам. В какой-то момент сказать, посмотреть на Бога, сказать: я, кажется, понял, чего я наделал, я не знаю – как, но исправь, пожалуйста, сейчас Сам что-нибудь. Но если этого сказано не будет, если в какой-то момент ты этот вопрос не задашь Богу, то этот закон железно сработает. Железно так.

Это такое, получается, как раз пространство без любви — вот то, что Вы сейчас замечательно описали, это и есть вот… это, знаете, это интересно, это как бы… Вы сказали сейчас: «Бог есть любовь», только совсем другими словами, потому что то, о чем Вы сказали, — это пространство без любви, без Бога и, значит, без любви.

Да, пространство без любви, но тут одна штука: в это пространство только сам человек может войти и выйти из него. Вот всё, что происходит внутри него, тут вы уже вместе с Богом. Ты можешь сам что-то, что-то Богу доверить, что о чем-то. А все, что вне этого пространства, — ты сам, вот ты хочешь, когда сам, всегда, всегда получается так. Всегда получается возмездие — страшное слово такое, не евангельское, ну потому что там Евангелия нет на той территории, точно.

Кстати, даже вот я сказал про карму, но получается очень интересно, что, а что такое представление о карме, это и есть представление о нашей жизни, в которой нет Бога. То есть в этом смысле это скорее не контраргумент, а аргумент «за», можно и так рассматривать. То есть люди, когда они не знают, что Бог есть, какие у них еще могут быть представления, только такие, только такие. Потому что там… в чем, собственно, карма — безличностный закон, ты не можешь у кармы попросить прощения, не можешь, и поэтому ты понимаешь, что, поскольку прощения попросить не у кого, если ты подножку подставил, то завтра кирпич на голову упадет.

Это, про это карма. Получается, за той территорией, за кругом без любви вот эти законы тоже действуют, только они страшные.

Я не думаю, что они действуют, я думаю, что… не готов сейчас сказать, но что-то в этом, что-то в этом есть. Я хотел вот о чем спросить: есть такая известная…

А можно быть счастливым без Бога, как Вы думаете? Простите, что я так, без спроса прибегаю к этой опции «вопрос ведущему».

Борис Вячеславович, если бы Вы не были генеральным директором телеканала «Спас», я бы Вам даже на второй вопрос не ответил бы, не говоря уже о том, что на третий.

Я помню, как замечательно сказал Николай Николаевич Лисовой у нас в программе, он сказал: «Да, мы свободны, но наша свобода — это свобода чада Божьего, а не гулены там какого-то или эгоиста». Поэтому можно ли быть счастливым без Бога? Можно, но это другое счастье просто. Но это другое счастье. Но кто-то счастлив оттого, что он пивасика принял сегодня хорошо — и счастье. А вы как думаете, можно без Бога быть счастливым?

Долго – нет, это, это дорога все равно с тупиком, ты все равно упрешься в него рано или поздно, лучше раньше чем позже, это такое… тут мы с вами совпадаем, это такое счастье, но все равно с пониманием… нет-нет, не с пониманием, все равно какой-то… Помните, у Цветаевой: «Горечь! Горечь! Вечный привкус на губах твоих, о страсть! Горечь! Горечь! Вечный искус — окончательнее пасть». Вот эта вот страсть, счастливая страсть — это и есть счастье без Бога, это история про то счастье, которое оборачивается горечью, горечью, из которой ты не можешь выйти, и выход видится только в одном — «окончательнее пасть». А когда окончательно падешь, начнешь искать Бога, начнешь.

А знаете, вот именно поэтому я сейчас подумал, почему все-аки не карма, да, почему все-таки это не закон, не закон, потому что если это закон, ну, знаете, почему нет, — потому что Бог есть.

Да.

Бог есть, и даже если для человека его нет и он ждет этот кирпич, который ему упадет на голову или думает, что эта женщина его обязательно предаст, Бог любую ситуацию будет все время держать открытой, все равно, он все равно будет это разворачивать. Понимаете, это ровно то, о чем вы сейчас сказали. Пока… из любого состояния падения у тебя есть эта возможность, поэтому эти законы не работают. Федор Михайлович Достоевский, о котором Вы просили меня не разговаривать с Вами сегодня…

А-а, все-таки Вы это сделали!

…да, он писал в «Записках из подполья», что человеческое обращение может очеловечить даже того, на ком давно потускнел образ Божий. «Потускнел образ Божий», и человеческое отношение может это очеловечить. Какие законы, какая карма, понимаете, любые шрамы Бог может убрать, убрать, потому что…

Одно но: и эти наказания, я говорю банальными словами — наказания, но это же тоже акт любви Бога.

Да, но это…сейчас мы можем уйти в это наказание, кто кого, человек сам себя наказывает, и так далее, ну, это исцеление… я все равно, вы знаете, мне кажется, понимаете, это же педагогическое, тут очень важно. Я не знаю, насколько часто, я не знаю, насколько я сейчас могу понятно это выразить: мы очень часто путаем то, что в христианстве имеет педагогическое значение…

Так, так.

…с каким-то содержательно-догматическим. Вот, понимаете, все истории представления об аде и рае в христианстве, нам известные, они несут педагогическое значение, потому что содержательно мы о рае, равно как и об аде, знаем только одно: что мы не знаем, что это такое. И апостол Павел говорит: «Не видел того глаз и не слышало ухо, что приготовил Господь избранным его» — всё, всё остальное — это педагогическое но. Поэтому наказание — я согласен с Вами, но это как педагогический прием, а не как то, что Бог… Понимаете, почему я не могу с Вашим образом судьи, про которого Вы говорите, это может быть для Вас сейчас в вашем нравственном состоянии, в моем нравственном состоянии может быть хорошо это чувство. Но это чувство… это педагогический акт, не то, что Бог действительно сидит, и думает: а-а, ты тут прокололся, вот тебе муха. Сидит с мухобойкой, и шлепает всех. Это не про это. А мы это путаем очень часто. А кто-то из святых сказал: «у Бога только одно желание — миловать и миловать». И если мы в это не верим, то какие же мы верующие тогда? У нас с вами какой-то диспут получается, Борис Вячеславович.

Но мы должны вернуться в этот круг любви, мы же должны в него вернуться.

Да мы из него не можем выпасть просто потому, что ничего нет, кроме Бога. Все остальное — ложное бытие.

Но если ты своей жизнью творишь что-то, что против Бога или не с Богом.

А ты не должен думать, ты не должен про себя думать, ты должен вставать, и дальше идти, и не надо про себя думать. Как мне батюшка в одной ситуации однажды сказал: «Да, ты не спасешься, всё, решил, поехали дальше».

Стойте, стойте, я не отстаиваю сейчас своего мнения, ни в коем случае, тем более оно у меня… я больше спрашиваю. Помните, пред причастием молитвы «Первее примирися с тя опечалившим»?

Да.

Ты не можешь соединиться с Богом, если ты не соединен сейчас с каким-то человеком, если между тобой и каким-то человеком сейчас что-то стоит, ты не сможешь соединиться с Богом.

Борь, ну это вопрос Ивана Карамазова, в том смысле +— который не верит. Потому что он логически пытается это разрешить: как войдешь? Войдешь, но Вы же сами говорили, понимаете, у Вас же было замечательное рассуждение, когда Вы сказали: «И это продолжается до сих пор», понимаете, вот как один современник замечательно писал: «Господь прощает только виноватых».

Так-так.

То есть ты должен сказать: я виноват.

Да.

И всё. Как разбойник. Не в том смысле: «я виноват — поехали», «он сказал: поехали», но ты должен понять, что ты виноват, как ты войдешь? Покуда ты будешь считать: ну, бросил мерзавку, так и положено, — конечно, не войдешь. А как только ты… Господь прощает, Он всегда прощает, но только виноватых.

Разбойнику, чтобы сказать такие вещи, надо было быть приговоренным к смерти, и висеть на кресте, и мучиться в адской боли…

Ну, так он и не жену бросил, он не жену бросил, он, может, там народу перерезал столько, что …

Конечно, это история про это, что все, что будет с тобой в жизни дальше продолжаться, может быть актом любви Бога. Бог тебя любит, Он просто хочет, Ему действительно очень важно, чтобы ты эти слова произнес. А чтобы ты эти слова…

Не Ему важно, это тебе важно, чтобы ты их произнес, это самому человеку важно, чтобы он их произнес, не Богу важно — человеку важно.

Да, да, да. Это дверь, которая открывается только со стороны человека, правда, и важно, чтобы человек эти слова произнес. Дальше, наверное, начинаются все те обстоятельства в жизни, которые заставят тебя эти слова произнести. Я верю, что человеку без Бога плохо, я сам это проживаю. Поэтому мне очень интересен атеист, например, или человек, который живет в нарушение многих заповедей. Мне, правда, интересно понять: а как же, ну а как это у тебя работает? У меня это сработало в свое время так, что я просто очень сильно, ясно понял, что это такое — без Бога, и потом понял, захотел Его, и уже все, всегда хочу с Ним, вот это история про «без Бога». Это не карма, да.

У нас финал, Борис Вячеславович. Финал будет очень коротким. Мы на эту тему не говорили, поэтому я просто задам Вам вопрос, один, последний. Представьте, что Вам снова предлагают вести программу в жанре прямого эфира. Программа «Прямой эфир», которую вы вели. Согласиться нельзя отказаться. Где Вы поставите точку?

Точка уже поставлена, поэтому она будет перед этим предложением.

Спасибо.

Спасибо.

Это был тележурналист Борис Корчевников.

Борис Корчевников: «Спас» — это главное дело всей моей жизни

Борис Корчевников рассказал в интервью Sobesednik.ru обо всем, что происходило с ним в последние 10 месяцев. Корчевников — весьма необычная телезвезда: закрытый, спокойный, умиротворенный, предпочитающий отмалчиваться, даже когда его имя месяцами обсуждают в свете громких скандалов. Еще в феврале этого года как гром среди ясного неба прозвучала информация: Борис уходит из ток-шоу «Прямой эфир», который вел последние 4 года, а его место займет Дмитрий Шепелев. Когда казалось, что страсти вокруг этого улеглись, и стало понятно — Дима остается на «Первом», всплыла очередная новость: в свои неполные 35 лет Корчевников назначен руководителем телеканала «Спас». Но и это было не последним удивлением: в августе он уступил-таки кресло ведущего «Прямого эфира» Андрею Малахову. А в октябре представил на канале «Россия 1» свою новую программу — «Судьба человека».

Все это время Борис практически не комментировал ни скандальную информацию, ни потрясающее назначение, ни появление Малахова на «второй кнопке».

«Спас» — главное дело всей моей жизни»

— Боря, перед нашей встречей я пролистала интервью, которое ты дал мне два года назад. Я под конец у тебя спрашиваю: «А что дальше? Ведь уйдешь в итоге из „Прямого эфира“. Получается, напророчила?

— (улыбается.) Напророчила… Я тебе тогда совершенно искренне ответил, что когда доверяешь себя Богу, то ни о чем не беспокоишься.

— Кем ты в первую очередь себя ощущаешь? Ты ведущий телеканала „Россия 1“ или глава „Спаса“?

— Я тележурналист, который руководит сейчас телеканалом „Спас“.

— То есть все-таки „Спас“ на первом месте у тебя?

— Это главное дело, может быть, всей моей жизни. Я к нему только приступил, но понимаю, что более сложной и ответственной задачи — в плане профессионального, человеческого, творческого, духовного выбора — у меня в жизни не было и вряд ли когда-либо будет.

— Почему ты тогда остался на „России“?

— Потому что это возможность продолжать делать любимое дело в новом жанре. Потому что здесь лучшая телекоманда страны… Я ощущаю „Судьбу человека“ настолько своей программой, и в этом смысле я счастливый в профессии человек.

— Каким ты как руководитель видишь телеканал „Спас“?

— Радостным. Такой я вижу церковь. И телеканал „Спас“ должен передавать вот это чувство жизни в церкви — где все подлинно, по-настоящему. Где светло и всегда есть надежда.

— Что нового нам ждать на этом канале? Что ты еще не воплотил?

— Скажу о том, что уже есть. Проект, которым я очень дорожу — программа „Не верю. Разговор с атеистом“. Понять, почему человек не знает очевидного для большинства Бога? Иметь смелось ответить на очень справедливые иногда вопросы и даже претензии к нам, верующим, от людей, далеких от церкви. И вместе найти ответы на них.

Еще мы ежедневно в прямом эфире стараемся посмотреть на события дня или явления нашей жизни глазами христиан. Найти Бога там, где его, кажется нет. Понять Его логику.

Об этом же — о жизни духа в судьбе знаменитого человека — сами звезды говорят каждый день в программе „Слово“! И ни один человек — вот сколько их было уже: от Шахназарова до Певцова или Фетисова — ни один человек одинаково не говорит про главное в своей жизни и про Бога. У каждого свой очень личный Путь к Нему. И это бесконечно интересно…

»Малахов на «России» — это лучшее, что могло произойти»

— Скандалы из-за предстоящих перестановок на «Первом» и на «России» начались еще в феврале, когда появилась информация, будто бы в «Прямом эфире» тебя сменит Дмитрий Шепелев. И с тех пор кто только не комментировал происходящее. Кроме тебя. Почему ты отмалчивался?

— Потому что не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Видишь, как все по-другому развернулось.

— Но Шепелев действительно метил на твое место?

— Я думаю, об этом лучше спрашивать у него самого.

— Но решение о твоем уходе из «Прямого эфира» кто принял: ты или твое руководство?

— Ты знаешь, что последние три месяца, работая в «Прямом эфире», я уже руководил «Спасом». На этот телеканал я пришел в мае, «Прямой эфир» оставил в августе. С самого начала, как только я стал работать на «Спасе», было понятно, что я не смогу совмещать. Это нереально.

— Но сейчас же ты совмещаешь «Спас» и «Судьбу человека».

— Сейчас совершенно другой формат. А с «Прямым эфиром» это совмещать было невозможно, потому что это актуальное ежедневное ток-шоу, которое требует всего времени и всех сил. Было понятно, что в какой-то момент я должен буду делать выбор. Я тебе скажу об одной вещи… Когда «Прямой эфир» прервался на летние каникулы, я много думал, как быть? Уйти, подвести коллег — это было исключено!

В те дни я оказался в Дивеево (Серафимов Дивеевский во имя Святой Троицы женский монастырь, расположен в селе Дивеево Нижегородской области. — Авт.). Удивительное место, где совершенно как-то по-особому слышен Бог. Я в молитве спрашивал: «Как мне дальше поступить?» и услышал внутри ответ: ничего сам не предпринимай.

— То есть голос какой-то у тебя в голове…

— Это в сердце скорее. Мысль, которая в этот момент приходит, приходит вместе с миром, и ты понимаешь, что эта мысль не твоя. И я был после этого спокоен. И совсем скоро, по моему возвращении из Дивеево, ситуация разрешилась самым невероятным образом.

— Да, этого не ожидал никто: тебя заменил Андрей Малахов…

— Лучшего и представить ничего невозможно, потому что в программу «Прямой эфир» приходил человек номер один в этом жанре, и я понимал, что и для меня, и для команды, и для проекта, и для всего ВГТРК это лучшее, что могло произойти.

С Андреем Малаховым // Фото: архив редакции

— Как тебе сообщили о том, что ведущим «Прямого эфира» станет Малахов?

— Давай я умолчу о тех формулировках, которые звучали. Я могу сказать о своей реакции. Для меня это было огромной радостью — что все складывается именно так. Говорю совершенно искренне.

«В последние месяцы перестал мечтать»

— Боря, кому пришла идея в голову пригласить тебя на «Спас»?

— Я не знаю. Но когда я это предложение получил, у меня было, конечно, очень много сомнений, опасений и вопросов. Я размышлял долго. Месяцы ушли на принятие мною решения. Несмотря на то, что у меня было чувство: это — мое.

— И при этом ты размышлял несколько месяцев? Почему?

— Колоссальная ответственность. Очень большой вызов. Огромные риски для меня. И профессиональные, и репутационные. Но все это меркнет по сравнению с тем, что счастье — говорить о Боге. Говорить о том, чем я, честно говоря, живу.

— Ты не думал, что ты еще слишком молод для того, чтобы возглавить такой телеканал?

— Об этом я не думал — есть и помоложе руководители. Я же сам этого не искал. Наверное, надо бояться людей, которые сами ищут власти, руководства и лидерства.

— Чего еще тебе не хватает, о чем ты мечтаешь?

— Ты знаешь, по роду деятельности в последние месяцы я перестал мечтать. У меня есть главная задача в жизни, связанная с моей профессией. У меня есть задача делиться радостью подлинной через такой инструмент, как канал «Спас». У меня есть задача сделать проект «Судьба человека» искренним и успешным…

— Я тебя сейчас слушаю и почему-то в будущем представляю тебя в сане священника. Как ты думаешь, возможно в итоге это?

— Я не провидец, и ты уже поняла, что я себе сценарии давно перестал писать. Будет, как будет. Но как написано в Евангелии, каждый человек в каком-то смысле священник.

— Но чисто теоретически ты отрицаешь для себя такое развитие ситуации или нет?

— Я не могу этого отрицать в силу того, что многого нельзя отрицать о своем будущем. Я просто этого не знаю еще. Но скажу тебе честно: ответственность служения у алтаря настолько выше всего того, любой ответственности, которую я знал прежде в жизни…

— И даже выше, чем руководитель канала «Спас»?

— В сотни раз. Это вообще другой строй жизни, совсем другая ответственность за каждое твое слово — у алтаря, не у алтаря, в семье и так далее. Я трудно представляю себе человека, который сам бы, по своему разумению, хотел бы решиться на такую ответственность. Это что-то извне должно произойти. Мне кажется, что практически у каждого священника, который у алтаря служит, в жизни его произошло что-то такое, что его вот так взяло и поставило к алтарю. Сам человек, когда он осознает, что это за ответственность перед Богом, никогда на такую ответственность не пойдет. Потому что спрос со священника в сто раз выше, чем с обычного человека. И жизнь эта в сто раз сложнее. Мы даже не представляем себе, с какими дарами, вызовами, соблазнами и лишениями сталкивается священник.

— Надеюсь, что в твоей жизни ничего такого не произойдет… Мама как восприняла твой карьерный рост?

— Ты знаешь, с интересом. Она смотрит канал «Спас», и я рад, когда ей что-то нравится.

— Не пыталась отговорить?

— Нет. Она ж знает меня.

— Она же понимала, как будет тяжело тебе…

— У мамы есть такое качество, которое я перенял, –она бесконечно рисковый человек. Чем сложнее задача в жизни, тем больше шансов, что мы на нее согласимся. Поэтому — нет, отговорить не пыталась.

— Когда пошли слухи о том, что ты можешь покинуть «Прямой эфир», все говорили о том, что у тебя совсем плохо со здоровьем (два года назад Борис признался, что у него была доброкачественная опухоль в голове. — Авт.). Что на самом деле сейчас происходит с тобой?

— Если ты знаешь, какая это эмоциональная и физическая, моральная нагрузка — работа на телевидении, то ты понимаешь, что я бы в принципе с этим бы не справился, если бы на самом деле болел. Я работал, работаю и все слава Богу. Здоровье мое не идеальное после операции, о которой ты знаешь, но бывают истории намного хуже, и нет ничего в моем организме, что меня бы делало нетрудоспособным.

— Ты проводишь обследование у врачей дважды в год, как и полагается?

— Давно не проходил уже. Нет никакой такой серьезной необходимости в этом. Динамика и самочувствие хорошие.

— Врачи тебя отпустили, сказали: будет что-то беспокоить, тогда и придешь, да?

— Именно так. Живи и радуйся!

Телеведущий и руководитель канала "Спас" Борис Корчевников избил своего подчиненного

Оказывается, Борис Корчевников не такой белый и пушистый, каким его считают большинство поклонников. Недавно выяснилось, что он избил подчиненного прямо на рабочем месте. Стали известны подробности скандальной истории.

Не прошло и года как Борис Корчевников стал руководить православным каналом “Спас”. Многие зрители и сами работники телеканала недовольны его приходом, поскольку он изменяет его только к худшему.

К тому же недавно поступило сообщение о том, что Борис позволил себе наброситься на подчиненного.

“2 февраля в городскую поликлинику номер 62 (филиал 4-й) обратился Василий Могилеевич Добродеев 1983 г.р. Мужчина снял побои, но отказался писать заявление. Пояснил, что он является редактором архива телеканала «Спас». Дело было так: Васю вызвал секретарь в кабинет Корчевникова, где уже были Константин Афанасьев, Александр Яковлев, Евгения Маркова. Дальше Василий объясняет: угрозы от Корчевникова посыпались прямо с порога… Добродеев хотел избежать конфликта, попытался выйти из кабинета, в этот момент Корчевников начал его бить…” — сообщает телеграм-канал «112».

Пока Борис Корченивников никак не прокомментировал сложившуюся ситуацию. Но недовольство руководством “Спаса” только растет, многие постоянные зрители разочаровываются в канале и перестают его смотреть.

“У канала своя сложившаяся аудитория, иной темп, ритм, нежели на других федеральных каналах. Ожидания у нас были, что придет – и станет лучше, будет что-то новое. В итоге все скатилось на то, чтобы максимально сделать скандал, уйти в какие-то расследования с подробными кровавыми деталями – об убийствах, преступниках, с размазанными людьми по асфальту”, – поделился один сотрудников телеканала с изданием “Собеседник”.

Телезрители звонят и жалуются на то, что “Спас” постепенно перестает быть православным.

А вы верите в то, что Борис Корчевников может избить своего сотрудника?

Фото: instagram.com/b.korchevnikov

Божественная карьера Бориса Корчевникова

20 июля 1982 года родился Борис Корчевников — известный телеведущий и генеральный директор канала «Спас». В молодости Корчевникову пришлось выбирать между актёрством и журналистикой: он занимался в студии Табакова и переиграл много детских ролей. Затем он поступил в Школу-Студию МХАТ, на актёрский, и одновременно на факультет журналистики МГУ. Выбрал Корчевников журналистику — получив диплом, работал на РТР и НТВ.

За тринадцать лет, прошедших после выпуска с журфака, он дорос до генерального директора и генерального продюсера православного канала, получил премию «Новое имя в журналистике» и две премии «Тэфи» — карьера более чем впечатляющая. В начале нулевых, когда резко менялась обстановка на каналах, прежние мэтры утрачивали свои позиции и в силу вступали новые правила игры, на телевидении быстро взлетели многие молодые люди. Но Корчевников отличается от них: во-первых, он и в самом деле талантлив. Во-вторых, большинство таких персонажей чётко знают границы дозволенного и не переступают их, а Борис часто попадает в скандальные истории.

Генеральным директором телеканала «Спас» Корчевников стал не случайно. Кто-то считает православную веру своим личным, интимным делом, а он несёт её, как знамя. Корчевников — яростный оппонент тех, кого он считает атеистами и либералами. О своём пути к православию он часто рассказывает в интервью. И история эта весьма показательна.

Уверовал Корчевников перед съёмками сериала «Кадетство». Божий промысел он увидел в том, что его, репортёра НТВ, начальство отпустило на длительный период на съёмочную площадку. Также телеведущий прославился сделанным в 2012 году публичным заявлением о том, что его отцом является Иисус Христос, а матерью — дева Мария. А в программе «Не верю!» 2013 года Борис обличал врагов церкви, в том числе и своего учителя Леонида Парфёнова.

Совсем недавно Корчевников опубликовал видео, где он, одетый в шорты и майку и завёрнутый в российский флаг, крестил перед экраном домашнего телевизора стоящих на футбольном поле игроков сборной России. Затем он прижимал ко лбу каждого ладонь — так гендиректор «Спаса» их благословлял. Судя по всему, Корчевников искренне верил в то, что, благословляя телевизионную картинку, он помогает футболистам победить.

В наше время вера может помочь карьере, придать общественный вес. Её используют очень странные люди — известен, к примеру, называющий себя православным священником экстрасенс. Бориса Корчевникова и его веру с этим никто, разумеется, не сравнивает — и всё же в ней есть нечто необычное. Он слишком явно выставляет её напоказ, при этом ведёт себя не по-христиански. В 2014 историк телевидения Заикин утверждал, что на съёмках ток-шоу Корчевников столкнул его со сцены, в результате чего Заикин сломал руку. Как писали СМИ, в 2018 году, во время планёрки, Корчевников побил редактора Добродеева: на людях, в своём кабинете.

Когда-то он был совсем другим человеком, работал в «Намедни», считался «западником». Борис Корчевников был учеником и соратником Парфёнова, а потом перешёл на иные позиции. В наше время люди меняются со скоростью света: бескомпромиссный православный боевик Энтео неожиданно оказывается бойфрендом и соратником осуждённой за богохульство Алёхиной из Pussy Riot. Не придётся удивляться, если какую-нибудь фантасмагорическую метаморфозу вновь совершит и Корчевников. Если общественная конъюнктура изменится, он вполне может стать атеистом: прочной внутренней основы у него, как кажется, нет.

Корчевников может возглавить православный канал

Ольга Камилова    21 апреля 2017, 13:47

Телеведущий Борис Корчевников оставит ток-шоу «Прямой эфир» на «России-1» ради православного канала.

34-летний Борис Корчевников займет пост руководителя православного телеканала «Спас». По словам генерального директора и продюсера «Спаса» Бориса Костенко, телеведущий станет первым человеком канала.

В сердце

Публикация от Борис Корчевников (@b.korchevnikov) Июн 25 2016 в 2:35 PDT

«Корчевников будет руководителем телеканала, а я стану его заместителем. У нас есть формальная организация и производящая, пока не ясно, где какую должность он будет официально занимать, но по факту он будет первым человеком на телеканале, а я вторым», — говорит Костенко.

Как пишет life.ru, вакантное место ведущего программы «Прямой эфир» может занять Дмитрий Шепелев. Ранее сообщалось, что зрители телеканала направили руководству множество негативных отзывов. Ввиду резко подскочивших рейтингов Корчевникова замену телеведущего отложили на несколько месяцев. 

В числе причин, по которым Корчевников покидает «Прямой эфир», называют личные обстоятельства и проблемы со здоровьем: в 2015 году телеведущий в откровенном интервью рассказал о своей борьбе с опухолью мозга и о том, что он перенес тяжелую операцию.

Борис Корчевников проработал на ток-шоу «Прямой эфир» почти четыре года, сменив на должности ведущего программы Михаила Зеленского.

Вам может быть интересно:

  • Шепелев будет вести «Прямой эфир» вместо Корчевникова
  • «Тёмная история» с Фриске помешала Шепелеву стать ведущим
  • Борис Корчевников возглавил телеканал «Спас»

Редакция EG.RU

127287,Россия, Москва,Петровско-Разумовский Старый проезд, д. 1/23, стр.1

+7495‎7894270

[email protected]

Наш веб-сайт использует cookie-файлы для сохранения информации на вашем компьютере. Это позволяет обеспечивать удобный просмотр нашего веб-сайта, а также даёт возможность улучшать его.

× Отклонить

Смотрите также